Библейский сюжет

В нём есть вздох о своей доле тяжело больного человека. Вяземский, встретив Николая Михайловича в Германии, написал: "Я знал его полным, румяным. Теперь передо мною был старик, согбенный, иссохший; с трудом передвигал он ноги, переводил дыхание. Тело изнемогло под бременем страданий, но духом был он покорен и бодр, хотя и скучал". "Старику" было 35 лет. Но есть в его прощальной песне и предвкушение последней битвы. Филистимлянами для славянофила Языкова были западники. Он тосковал по Москве, по этим философским спорам, и... решил вернуться домой.

В 1982 году главный режиссёр Большого театра Борис Покровский, прослужив в нём без малого сорок лет, оставил свой пост: "В тот момент появилось много гастролеров, которые требовали, чтоб оперы исполнялись на языке оригинала. Но Большой всю жизнь исполнял произведения всех композиторов мира на русском языке, это был русский театр. Мне казалось это очень знаменательным, а вдруг выяснилось, что теперь это никому не нужно. Я был потрясен, возмущен и хлопнул дверью... Но сейчас этот конфликт кажется мне смешным, потому что мой Камерный театр ездит по всему миру и поёт спектакли на языке оригинала. Так что я в дураках". Виной его горячности, вероятно, было нервное напряжение перед премьерой в Камерном театре первой русской оперы. Во-первых, спектакль, который он ставил, называется у автора, у святого Дмитрия Ростовского, "Рождественской драмой" — цензура могла запросто его запретить, несмотря на то что Покровский изменил название на "Ростовское действо". Но главное — что скажет зритель? Ведь это старорусский язык! И нет оркестра...

Последние месяцы своей такой недолгой жизни Перголези провёл в обители францисканцев, где и закончил, уже спеша и теряя силы, знаменитую кантату Stabat Mater. "Finis Laus Deo! " — подписал он прощальную партитуру — "Конец, и Богу слава! " И в тот же день отошёл ко Господу.

День памяти преподобного Серафима Саровского. "Истинная цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого Божьего... Радость моя, молю тебя, стяжи дух мирен, и тогда тысяча душ спасётся около тебя". Эти известные наставления преподобного Серафима хорошо знал Герцен. Когда в 1861 году к нему в Лондон приехал Лев Толстой посоветоваться о задуманном им романе про декабристов, Герцен показал ему в ответ свою свежую статью, которая называлась "Война и мир". "Когда бы люди, — говорилось в ней, — захотели, вместо того, чтобы спасать мир, спасать себя, вместо того, чтобы освобождать человечество, себя освобождать, как много бы они сделали для спасения мира и для освобождения человечества..." Такой же глубины вклад святой старец внёс и в роман Достоевского "Братья Карамазовы", и в рассказ Лескова "Очарованный странник", который впервые за несколько веков пробудил интерес в русском обществе к русской иконе, и в поэму другого графа — Алексея Толстого — "Грешница", и, скорее всего, — в духовные стихи Пушкина.