Библейский сюжет

Когда Полю исполнилось семнадцать, его сестра, Камилла, буквально силком перетащила семью в Париж. Там она пошла в частную школу скульпторов – в государственную женщин не брали, пробилась в мастерскую Родена, стала его соратницей, возлюбленной, перезнакомилась со всей богемой и привела брата в салон Стефана Малларме.

Поль был неверующим, но из любопытства, вслед за коренными парижанами, решил на Рождество пойти в Собор Парижской Богоматери. "Я просто стоял на вечерне, слушал хор, и вдруг ощутил невыразимое откровение. Это было не нечто величественное и недосягаемое, – он пишет, – но, напротив – бесконечно слабое, невинное и безоружное перед нами. В одно мгновение моё сердце было тронуто, и я поверил".

Наверное, уже тогда он задумал пьесу, которую будет писать всю жизнь. Первый её вариант появился в 1892, через пять лет после того знаменательного Рождества; окончательный – в 1948...

В 1891 году 17 губерний России охватил голод. Толстой открывал бесплатные столовые, Короленко создал организацию общественной помощи, врачи Чехов и Вересаев боролись со вспышкой холеры, Ключевский читал публичные лекции в пользу голодающих под заглавием "Добрые люди древней Руси". "Древнерусское общество под руководством Церкви в продолжение веков прилежно училось понимать и исполнять и вторую из двух основных заповедей, в которых заключаются весь закон и пророки, — о любви к ближнему. Любить ближнего — это прежде всего накормить голодного, напоить жаждущего, посетить заключённого в темнице" (Василий Ключевский. Добрые люди Древней Руси.

"Вы читаете Пушкина из вчера и позавчера, переселяясь целиком в то время, с позиций конкретностей эпохи, злоб дня тогдашних... Я же — из сегодня и завтра. И Пушкин требует такого взгляда, так как он русский человек, каким он, может, будет чрез 100-200 лет, и ведёт разговор о будущем". Это из блокнота Михаила Абрамовича. И вот еще одно высказывание Швейцера, дающее ключ и к "Маленьким трагедиям", и к другим его фильмам: "Вот с такого рода картины всё и начинается, она называется "На пороге вечности". Автор её — гениальный Ван Гог. Для меня лично никто не выразил с такой пронзительностью, простотой и совершенной неопровержимостью идею конечности человеческой жизни. И совершенной неотвратимости того момента, когда он просто садится вот таким образом на стуле и сидит. И в этот миг в нём, во всем его существе, в мозгах, в душе, пальцах ног проходит ощущение конца и вечности, которые ждут его; и того момента, когда он вдруг выходит на порог вечности и остаётся с нею один на один, один на один с собой, своими самыми сокровенными, потаёнными мыслями. И дай Бог, чтобы у каждого это происходило, дай Бог! ".

В 1928 году она получила Нобелевскую премию. Став третьей женщиной-лауреатом по литературе, второй — по молодости после Киплинга, и единственной — монахиней. Её наградили "за запоминающееся описание скандинавского средневековья". Но при всей историчности описаний "Кристин, дочь Лавранса" — не вполне историческая книга. Это история становления женщины, её самоопределения, её души вне времени и условий. Не случайно М. Цветаева считала эту трилогию лучшим, что было написано о женщине.

Великую Тринадцатую главу первого письма апостола Павла к Коринфянам, гимн Любви, Андрей Эшпай просил читать по-русски перед каждым исполнением своей Шестой симфонии: "Тогда люди яснее понимают, что они сейчас услышат на старославянском, и могут лучше проникнуться духом симфонии, названной мной "Литургической". "Родилась она в канун 1000-летия крещения Руси. "Это событие привлекло внимание многих художников. Я в их числе". Сперва он задумал хоровое произведение. Оба его деда и дядя были священниками, и Андрей Яковлевич использовал тетрадь одного из них с богослужебными песнопениями и текстами. Но "поиски привели к тому, что я уже не могу представить избранную тему без привлечения оркестра". И он решил ввести в симфонию хор, как Бетховен "Оду к Радости".

В 1958 году в Париже был затеян грандиозный проект: иллюстрированное издание Апокалипсиса, над которым трудились семь писателей — они сочиняли комментарии. И семь художников, в том числе и Цугухару Фудзита. Он стал внимательно читать Библию, затем решил сходить на службу в Реймсский собор, пережил там какое-то очень глубокое мистическое чувство и захотел креститься. Несколько месяцев они с женой готовились и затем там же, в Реймсе, стали христианами. Кимиё получила имя Мария, а Фудзита — Леонард. Вскоре вместе с его крёстным, виноделом Рене Лалу, который выделил свою землю, они задумали поставить в Реймсе часовню — в знак благодарности Богу за обращение Фудзиты — и посвятить её Божией Матери Мира.

Героем его детективов был священник, которому он подарил черты своего друга, отца Джона О'Коннора. Познакомились они, когда молодой Честертон "много бродил по Англии, читая то, что вежливо звалось лекциями". Однажды его занесло на север Англии, в Йоркшир: "Я переночевал у видного тамошнего жителя, который собрал на вечер тех, кто может вынести лекцию. Был там и католический священник, невысокий, с мягким, умным лицом, в котором сквозило и лукавство. Меня поразило, что он сохранял деликатность и юмор в очень йоркширском и протестантском сообществе; и вскоре я заметил, что по-своему, грубовато, его здесь высоко ценят... Мне он тоже понравился; но если бы мне сказали, что через 15 лет я буду мормонским проповедником у каннибалов, я удивился бы меньше, чем правде, а именно — тому, что через эти самые 15 лет он примет мою исповедь и введет меня в лоно Церкви".