Энигма

Ланг Ланг — один из самых популярных исполнителей классической музыки в мире. В одном только Китае благодаря так называемому "эффекту Ланг Ланга" уроки игры на фортепиано посещает шестьдесят миллионов детей, а новые, с идеальной акустикой концертные залы под завязку заполняет публика, которая давно уже, как минимум, догнала по уровню подготовки американскую и европейскую. Ланг Ланг — символ новой эпохи в классике. Этот невероятно технически одаренный пианист, обладающий к тому же фантастической харизмой и личным обаянием, помог своему поколению разглядеть в фортепианных концертах Моцарта и Бетховена что-то очень близкое и актуальное, превратив любовь к классике в своего рода модный тренд, за что многие его недолюбливают, называя чуть ли не поп-исполнителем от классической музыки. В том, насколько неправы те, кто так думает, вы сможете убедиться, посмотрев первое большое эксклюзивное интервью, данное Ланг Лангом для российского телевидения, в котором главная звезда мирового пианизма рассказывает, за что он сам обожает и призывает других любить классику, а также признается, что считает себя воспитанником русской фортепианной школы.

Ланг Ланг — один из самых популярных исполнителей классической музыки в мире. В одном только Китае благодаря так называемому "эффекту Ланг Ланга" уроки игры на фортепиано посещает шестьдесят миллионов детей, а новые, с идеальной акустикой концертные залы под завязку заполняет публика, которая давно уже, как минимум, догнала по уровню подготовки американскую и европейскую. Ланг Ланг — символ новой эпохи в классике. Этот невероятно технически одаренный пианист, обладающий к тому же фантастической харизмой и личным обаянием, помог своему поколению разглядеть в фортепианных концертах Моцарта и Бетховена что-то очень близкое и актуальное, превратив любовь к классике в своего рода модный тренд, за что многие его недолюбливают, называя чуть ли не поп-исполнителем от классической музыки. В том, насколько неправы те, кто так думает, вы сможете убедиться, посмотрев первое большое эксклюзивное интервью, данное Ланг Лангом для российского телевидения, в котором главная звезда мирового пианизма рассказывает, за что он сам обожает и призывает других любить классику, а также признается, что считает себя воспитанником русской фортепианной школы.

Он вырос под звуки сарсуэлы, особой испанской разновидности оперетты, исполнением которой его родители зарабатывали на хлеб. Звуки эти раздавались сначала в родном Мадриде, потом в далекой Мексике, которая вскоре стала не менее родной. Жизнь актеров и музыкантов редко бывает осёдлой, поэтому и родина у них редко бывает одна. Кочуя вместе с родителями, в Мексике Пласидо нашел не только очередной дом, но и самого себя: именно здесь он понял, в чём заключается его дар — заставлять весь окружающий мир любить музыку так же сильно, как любит ее он. Всё остальное — средства. Когда-то он виртуозно играл на фортепьяно, потом понял, что обладает голосом такой красоты, что тратить время на что-то, кроме пения, просто грех, и ведь всё равно тратил, потому что с таким темпераментом быть лишь певцом, даже самым великим, невозможно. Он всегда был всем — пианистом, дирижером, певцом, другом, организатором всего и вся, лучшим на свете отцом и мужем, наверное, кем-то еще, но мы просто не успели об этом поговорить, ведь наша программа длится 40 минут, а Пласидо Доминго — явление, которое всегда выходит за рамки, в которые его пытаются уместить.

Он вырос под звуки сарсуэлы, особой испанской разновидности оперетты, исполнением которой его родители зарабатывали на хлеб. Звуки эти раздавались сначала в родном Мадриде, потом в далекой Мексике, которая вскоре стала не менее родной. Жизнь актеров и музыкантов редко бывает осёдлой, поэтому и родина у них редко бывает одна. Кочуя вместе с родителями, в Мексике Пласидо нашел не только очередной дом, но и самого себя: именно здесь он понял, в чём заключается его дар — заставлять весь окружающий мир любить музыку так же сильно, как любит ее он. Всё остальное — средства. Когда-то он виртуозно играл на фортепьяно, потом понял, что обладает голосом такой красоты, что тратить время на что-то, кроме пения, просто грех, и ведь всё равно тратил, потому что с таким темпераментом быть лишь певцом, даже самым великим, невозможно. Он всегда был всем — пианистом, дирижером, певцом, другом, организатором всего и вся, лучшим на свете отцом и мужем, наверное, кем-то еще, но мы просто не успели об этом поговорить, ведь наша программа длится 40 минут, а Пласидо Доминго — явление, которое всегда выходит за рамки, в которые его пытаются уместить.