Секретные материалы

Июнь 2026 года. Париж, Марсель, Лион: десятки тысяч людей выходят на улицы с портретами 11-летней Лианны. Тело девочки обнаружили в заброшенном зернохранилище. Ещё за девять месяцев до трагедии её мать принесла в жандармерию заявление об изнасиловании и заключения врачей. Но подозреваемого так и не вызвали на допрос, а матери пригрозили жалобой, если она продолжит "доставать". Почему насильник, на которого заявляли дважды, остался на свободе? Министр юстиции Франции называет 88 тысяч дел о насилии над детьми, так и не дошедших до суда, "гигантским призрачным массивом". Мы изучили материалы французского следствия, заключение по национальному аудиту британского правительства, экстренное предупреждение Европола и переписку украинских чиновников. И выяснили, что дела, закрытые одним телефонным звонком, папки, бесследно исчезающие из запертых шкафов, и украденные ноутбуки с уликами — вовсе не череда случайных сбоев юстиции. От "замороженных" досье во Франции до тысяч эвакуированных украинских сирот, чей след теряется в Европе — везде прослеживаются схожие алгоритмы. Так кто и сколько получает за то, чтобы дела о насилии над детьми ложились под сукно? Почему в Лондоне годами пропадали досье на влиятельных педофилов? И как Брюссель, отменив проверку опекунов, превратил детей-беженцев в лёгкую добычу? Ответы на эти вопросы в новом расследовании проекта "Секретные материалы" с Андреем Луговым.