Последний день

Однажды Леонид Броневой без предупреждения пришел навестить Татьяну Лиознову в больницу — в последние годы она проводила под наблюдением врачей почти все время. Едва актер ушел, Татьяна Михайловна велела вызвать главного врача и заведующего отделением и устроила им грандиозный разнос: почему пустили визитера без моего разрешения? Она категорически не хотела, чтобы ее видели, что называется, "не в форме". Доктора пытались возразить — это же Броневой! Но очень быстро им, как школьникам, пришлось повиниться и обещать впредь беречь покой своей знаменитой пациентки. Лиознову недаром называли "железной леди" советского кинематографа. В такие минуты она вдруг обретала магическую власть над людьми, подчиняя их своей воле беспрекословно. Однако именно эта сила стала и слабостью выдающегося режиссера.

За год до своей смерти Вертинский отважился написать письмо министру культуры СССР: "Где-то там... наверху, все еще делают вид, что я не вернулся. Обо мне не пишут и не говорят ни слова, как будто меня нет в стране. А между тем я есть! И очень "есть"! Меня любит народ (простите мне эту смелость). 13 лет на меня нельзя достать билета! Все это дает мне право думать, что мое творчество, пусть даже и не очень "советское", нужно кому-то. А мне уже 68-й год! Я на закате".

Ответом было молчание. Предполагал ли Александр Вертинский, когда рвался вернуться из эмиграции на родину, что его ждет здесь? Оказался ли готов к тому, с чем столкнулся? И почему он так и не стал "советским" артистом?