Фетисов

1990 год. Страна еще называется СССР, но уже трещит по швам. В магазинах — пусто: талоны на сахар, на водку, на табак. Очереди с детьми, потому что "больше двух в одни руки не давать". По телевизору "Лебединое озеро". А в милицейских сводках — почти три миллиона преступлений за год, каждый седьмой — тяжкий. И в это же время на эстраду выходит человек в шинели — Олег Газманов. И поет про эскадрон. На фоне "милого бухгалтера", "жёлтых тюльпанов" и "дыма сигарет с ментолом" разудалая вольница Олега Газманова отозвалась в сердцах миллионов. Залихватский задор заставлял верить и надеяться, что скоро всё наладится. Газманов никогда не спорил с эпохой. Он просто не играл по ее правилам. В его песнях всегда была та самая система координат, которую в 90-е, казалось, потеряли. Преданность. Родина. Любовь. Пока одни пели про то, как хорошо бы уехать, он пел про то, что нельзя бросить. Тогда критики упрекали Олега в лубке. Говорили: плакатно, просто, слишком доступно. Настоящее искусство так не выглядит. А у него в 92-м — "World Music Awards" в Монте-Карло. И две "Овации". Газманов никогда не воспевал Запад. Он собирал всё лучшее, чем можно гордиться. И когда страны, в которой он родился, не стало — он сделал то, на что мало кто решился. 2005 год. Песня "Сделан в СССР". Не ностальгия по дефициту. Не спор с историей. Гимн тем, кто родился в стране, которой уже нет — но которая всё еще внутри. В ней нет идеологии. В ней — космонавты, Пушкин, Эрмитаж, ракеты. Всё, чем можно гордиться... И тут же — политическая буря. В Литве и Латвии эту песню назвали "прославлением советской империи". Газманова — "орудием информационной войны". Литовские парламентарии требовали объявить его персоной нон грата. Одна песня. Один человек. Целый политический скандал. За то, что он действительно родился в СССР, за то, что сказал "я родом оттуда".