Семидесятые

Сергей Юрский был ленинградцем в Москве, и здесь оба слова важны. Ленинградец — не только по месту рождения. Слово как пароль — свои поймут. И до сих пор про него, шутя или серьезно, в театральном Петербурге говорят как про Пушкина — "он — наше все". А переезд в столицу воспринимают не только как личную драму артиста, а как трагедию культурного слоя города. Но сорок лет в Москве — это тоже немало, другая жизнь, другие ритмы, новые возможности, новый театральный дом. Радость тех, кто в Москве в его лице обрел друга и коллегу. Восхищение преданных зрителей. И глупый вопрос, на который нет ответа — могло ли тогда, в семидесятые, все быть иначе?

Рассказывает Фёдор Федотов.

Николай Караченцов мечтал, чтобы в нем видели универсального артиста, и все время раздвигал диапазон своих возможностей. В молодости считал себя хулиганом, авантюристом, шутом, но только не героем-любовником. В Москве и Ленинграде его воспринимали по-разному. На "Ленфильме" предлагали роли положительных героев. А на "Мосфильме" в нем видели уголовника. Он сыграл более ста ролей в кино, но проснулся знаменитым после спектакля "Тиль" в Московском театре имени Ленинского комсомола. На следующий день после премьеры поклонницы выкрали из фойе его фотографию. Рассказывает Эюб Фараджев.