"Жизнь обаятельного человека". К 85-летию со дня рождения Геннадия Шпаликова

Геннадий Шпаликов — выпускник Суворовского училища, мечтавший стоять на страже Мавзолея, военным так и не стал. Когда Шпаликову исполнилось 25, его имя прогремело на всю страну: тогдашний студент ВГИКа придумал и предложил Георгию Данелии сценарий будущего фильма "Я шагаю по Москве". И в то же время Шпаликов уже заканчивал сценарий фильма "Застава Ильича" для Марлена Хуциева! Оба эти фильма назовут манифестом поколения шестидесятников, символами эпохи под названием "оттепель". А песня "Ах ты, палуба, палуба, ты меня раскачай! ", написанная на стихи Шпаликова, звучала тогда на всех танцплощадках страны. "В глазах и даже пуговицах Шпаликова отражалось солнце. Да он и сам был солнцем и радостью", — скажет о нем Белла Ахмадулина. Всё предвещало Геннадию Шпаликову жизнь успешную и вполне благополучную — слава "первача", как его называли во ВГИКе, талант, красота и всеобщее обожание. Сценариями Шпаликова были буквально завалены киностудии страны. Но триумф фильма "Я шагаю по Москве" оказался в жизни Шпаликова первым и единственным. Становилось понятно, что с окончанием оттепели Шпаликов и его герои больше не нужны. — О чем Ваши фильмы, Шпаликов?

- О хороших людях.

- Ваши герои шляются по городу и ничего не делают. Уточните смысл! !! Фильм "Долгая счастливая жизнь" стал единственной режиссёрской работой Шпаликова. "Ты и я", поставленный Ларисой Шепитько по его сценарию, прогремел на Венецианском фестивале. Но Шпаликову это радости не приносило. Всю жизнь он мечтал о "Причале"... Этот сценарий был его любимой работой. Но "Причал" так и не был поставлен... "В СССР нет выбора. Или ты пьешь, или ты подличаешь, или тебя не печатают. Четвертого не дано". Постепенно обаятельный Шпаликов превращался в бродягу. "Велика Россия, а позвонить некому". Последний романтик социализма с человеческим лицом... Ему прочили прекрасное будущее, а он покончил с собой. Это случилось 1 ноября 1974 года. ...Шпаликов не врал. Нигде и никогда. Ни в прозе, ни в поэзии, ни в жизни. А это счастье. И жизнь его — неустроенную, безденежную, приведшую к такому трагическому концу — мы можем смело назвать счастливой.